РАХИМОВА ФЛЮРА ГАЗИЗОВНА

Я, Рахимова Флюра Газизовна, родилась в 1937 году, 14 июля.

Мама – Рахимовап Бадар Гимадеевна – 1910 год рождения;

Папа – Рахимов Газиз Сунгатович – 1904 года рождения;

Старший брат – Рахимов Рафаил Газизович – 1928 года рождения;

Младший брат – Рахимов Роберт Газизович – 1939 года рождения;

Послевоенная сестричка – Рахимова Фирая Газизовна – 1946 года рождения.

Что выплывает из недр моей памяти?

1940 год. Маме 30 лет, старшему брату – 12, младшему – 1 годик, мне – 3 года. Мама работала мастером по пошиву верхней одежды на швейной фабрике № 1 в Казани.

Врачи рекомендовали сменить климат папе и мне – это единственная надежда на то, что мы перестанем болеть.

Оставив маму с двумя детьми в Казани, папа, взяв меня, поехал к маминой сестре в Петропавловск Казахский.  Из всего переезда помню, как приятно было спать на папиных плечах. Папа стал пить кумыс (кобылье молоко). Помогла. Спустя полгода приехала и мама с двумя моими братьями. Сняли комнату в частном доме. Решили пожить, пока здоровье окончательно окрепнет.

1941 год. Грянула война. Папа пошел в военкомат. Его сразу отправили на сборы в Акмолинск Казахской ССР.

Продуктовые карточки выдали только маме и старшему брату.  Меня и младшего братишку определили в детский садик.  Братик долго плакал, глядя на него плакала и я (мы были в разных возрастных группах).

Ушел на фронт сын тети, приютивший нас. Он пропал без вести в самом начале войны.

Мама работала мастером в артели по пошиву нижнего белья для солдат.

Помню как я, приподнявшись на носки, чтобы посмотреть, что там на подносе, который стоял на угловой полке, опрокинула этот поднос с чайной посудой на пол. Большая часть превратилась в осколки. На грохот прибежали соседи и стали утешать маму, сказали, что это хороший признак, что ваш отец верн7ется живой. И …. сбылось!.

В детском садике кормили, как могли. Но нас не покидало постоянное чувство голода. Летом мы с братишкой вдвоем возвращались из садика взявшись за руки, дружно напевая военные песни. Прохожие улыбались. Мы старались – пели еще громче. Дома мама из картофельных очисток и отрубей пекла лепешки в виде котлет, прямо на голой плите (не на сковороде – жира то все равно нет). Мы просили «Мама, дай лепешку», пока не угостила.

Мыло исчезло. Появились из ниоткуда вши. В садике каждый день медсестра осматривала нас. У кого не находили – в один угол. У кого обнаружили – в другой. Один раз я попала во вторую группу. Боже мой, как мне было стыдно – помню это чувство до сих пор. Завернули эту вошку в бумажку и велели отнести маме. Мама расплакалась – мыла то нет. Спасала духовка. Там прокаливали белье каждый день.

Зимой из садика нас забирал старший брат. На санях был укреплен фанерный ящик, в котором мы с братишкой сидели «валетом», укрытые сверху одеялом. Однажды сани остановились, но одеяло никто не снимал. Посидели, посидели и стали выбираться сами. Вылезли с трудом, свернули одеяло, сложили в ящик и потащили сани домой. Дома шум, плачь, милиция. Нас обокрали. Забрали всю еду, даже то, что было на столе и одеяло.

Помню треугольные письма от папы. Он воевал под Киевом. Письма радовали маму.

1943 год. Папа в госпитале под Уфой, с ранением обеих ног.

1944 год. Лето, старший брат в кровати с высокой температурой, малярия. Мама я и братик сидели за столом у окна, кушали. Вдруг мама, что-то закричав, выбежала из дома. Все побежали за ней, я – последняя. Когда я вышла на улицу, увидела мужчину в военной форме, на двух костылях, одна нога согнута назад, за плечами полупустой рюкзак. Мама висела на его шее спереди, сбоку старший брат (больше малярией не болел), левую ногу обнимал младший брат. Я удивленно смотрела, почему они этого человека обнимают. И не подходила, пока папа не позвал меня сам.

В этом же году старший брат отвел ме6ня в школу. Читать я не умела, но очень хотела. Тетрадей не было. В школе выдали по одной тетради для чистописания.  По остальным предметам, на старых книгах, между строк.

До сих пор звучит в ушах голос Левитана: «От Советского Информбюро…». Он как бы успокаивал – все хорошо, все идет своим чередом. Это может быть от того, что я не понимала, что он произносил.

1945 год, 9 мая. С утра из черной тарелки громкоговорителя голос Левитана объявил об окончании войны. Мы с братом стали бегать по кровати и кричать: «Наше дело правое, мы победили».

Потом пошли послевоенные полуголодные годы. . Работы нет. Папа съездил зимой в Караганду. Покупал там черный уголь, пару мешков. На санях со станции привозил домой. Мы с братишкой шли на перекресток и продавали уголь ведрами. Хоть какие-то деньги.

1946 год. Отменили продовольственные карточки. Вот тут и запомнились очереди. Занимали очередь за хлебом с вечера.  В одни руки продавали только одну буханку. Старший брат стоял всю ночь, а мы утром приходили к нему всем семейством (нас было уже 6 человек, родилась сестра, Кафирая), и покупали 6 буханок хлеба.  И так почти каждый день, т.к. больше есть было нечего, пока папу не пригласил на работу его фронтовой друг заведующим нефтебазой в поселке Смирново (небольшой железнодорожный узел в 40 километрах от Петропавловска). Появился какой-то устойчивый заработок.  Правда, с продуктами там было еще хуже, только по 200 грамм на человека по списку. Но появился огородик, куры, утки, кролики. Ходили в МТС (машинно-тракторная станция) за обратом (пропущенное через сепаратор молоко) - 5 км. Ходили в поля после уборки урожая собирать колоски пшеницы. Сушили, отбивали, веяли крутили каменные жернова вдвоем с братишкой, т.к. одному – сил не хватало. Появилась мука, крупа. Стало сытнее.

В школе посещала кружки акробатики, баскетбола, художественной самодеятельности, бальных танцев. Повезло с преподавателями. Учителя были «от бога», может быть потому, что они были ссыльными и ученики были для них отдушиной в этом поселке. Сосланы они были, в основном, из Горьковского университета после войны.  Может быть, они были просто хорошими людьми и профессионалами.  Помню, как сдавала экзамен по географии в 8 классе. Прочитать не успела. Попалась по билету – Венгрия. Подошла к карте, посмотрела на рельеф, полезные ископаемые. Определила, чем там могут заниматься, какая развита промышленность. Учительница поняла, что я Венгрию не читала, но сказала, что ставит пять за то, что умею думать и работать с картой. Уроки проходили на одном дыхании – интересно. Они научили нас думать!

1954 год. Поступила в Казанский Государственный университет. Студенчество, самое счастливое время, хоть и полуголодное. Турпоходы по выходным - в Марийские леса, спортивные кружки (лыжи, коньки, ленинская эстафета).  В зимние каникулы – дальние походы на лыжах. Агитбригада – на лыжах по нефтяным районам Татарстана.  Прошли Урал с севера на юг в рваных телогрейках и полу-сломанных лыжах (дрова), ремонтировали их по ходу. Спускались в горнодобывающие шахты. Встречали нас везде приветливо. Уральские годы зимой – красота неописуемая, ощущение, что ты летишь, а не едешь на лыжах. В летние каникулы – стройотряды, покорение целинных и залежных земель в Центральном Казахстане. Награждена за это медалью даже.

Окончила университет в 1960 году по специальности физик -  радиофизик. В сентябре 1960 года пришла работать на Казанский завод математических машин на должность инженера отдела наладки ЭВМ, потом старший инженер, ведущий инженер – наладчик. Участвовала в наладке ЭВМ М-20, М-220, Урал -11, Сетунь, Наири, изделие «Гранат». С пуско-наладочными работами объездила (вернее -  облетела) много городов Союза. Была даже в Якутске, в декабре.

С группой сотрудников участвовала в походах выходного дня, занималась подводным плаванием, участвовала в соревнованиях: бег, лыжи, спортивное ориентирование на земле и под водой.

В очередной отпуск проехала на заднем сидении мотоцикла по Европейской территории Союза по маршруту: Казань-Йошкар-Ола-Горький-Москва-Выборг-Таллин-Рига-Вильнюс-Брест-Минск-Киев-Кишинев-Одессаа-Севастополь-Феодосия-Азов-Анапа. Поход был посвящен отечественной войне и назывался «По местам боевой славы отцов-героев». До конца дошла только Казанская группа, остальные сошли со своих маршрутов по разным причинам. Все это – по инициативе ЦК ВЛКСМ организовал ДОСААФ г. Казани (награждена памятной медалью). Удостоверение подписал сам Маршал И.С. Конев.

Участвовала в походе через перевал «Турист» в июне 1964 года на Тянь-Шане. Продукты в стране по талонам. Мы обратились в Обком партии с просьбой помочь с продуктами. На обращении – просьбе было много виз, но продукты не дали. Слава богу все обошлось. Нам просто повезло. Все дошли до Иссык-Куля живыми и здоровыми, если не считать того, что лица были у всех обожжены – недооценили горное солнце.

В 1986 году пришла работать в СКБ завода. Участвовала в разработках разных моделей ЭВМ – «Наири», автотестера контроля ТЭЗ и различных устройств – программатор прожига микросхем памяти, АСУТП и т.д.

Ушла на пенсию в 1993 году в должности инженера-конструктора 1 категории. Занималась трассировкой печатных плат на ПЭВМ.

Впервые услышала о существовании персональных компьютеров в 1980-х годах по радио «Свобода» - просвещали население Союза (и даже не глушили!) в часовой ежесуточной передаче о достижениях в области вычислительной техники, а, позднее и о веб-сетях (Интернет). Сейчас я уже свободно путешествую в Интернете.

Я благодарна судьбе, что на моем жизненном пути было очень много хороших, замечательных людей, отзывчивых, доброжелательных, интересных, талантливых. Я и сама старалась с радостью скорее поделиться своими знаниями. Так было и в школе, и на работе, и в студенчестве. Может это характеристика людей, живших при социализме?

На пенсии пришлось учиться жить (выживать) при авторитарном, олигархическом капитализме и в условиях рыночной экономики. Пригодился опыт освоения нескольких поколений развития вычислительной техники, от электронных ламп, транзисторов, микросхем, БИСов до современных ПК, Айпедов, Смартфонов  и т.д.. То-есть постоянно учиться.

Рахимова.

Прикреплённые изображения: