Осенью сорок первого года, когда немецкая армия приблизилась к Москве, возникла реальная опасность и для ключевых промышленных центров, таких как Казань, Зеленодольск. И 13 октября 1941 года Государственным Комитетом Обороны СССР было принято постановление о строительстве оборонительных рубежей на Волге и во всём Поволжском регионе. Укрепрайон «Казанский обвод» должен был в виде полукольца опоясывать эти два города – от чувашской деревни Покровское на Волге через станцию Урмары, райцентры Кайбицы, Апастово, Тарханы до города Куйбышева (Болгар). 
 К строительству привлекались жители 37 районов республики, в том числе и нашего. Что они вспоминали и вспоминают об этом?
 
Анастасия Ильина (г. Болгар):
 – В начале войны я вместе с другими была направлена из своего Куйбышева, как тогда назывался наш город, на работу в колхоз «Новая жизнь», а осенью сорок первого года – на окопы. И оказалась я в деревне Утямышево Буинского района.
 Работать было, конечно, нелегко. Копали и копали целыми днями… Нам пришлось срывать берег и делать площадку, а что на ней планировали разместить, мы не знали. Место работы от деревни находилось в двенадцати километрах, и мы пешком ходили туда—обратно. Вставали рано утром, возвращались назад поздно вечером. А тут и зима пришла с холодами, сильными морозами. Часто болели, но дело своё делали.
 Нам повезло хотя бы в том, что на квартире, где жили, была хорошая хозяйка. К нашему приходу она обязательно протапливала печку, чтобы мы могли с дороги обогреться и обсушиться. 
 Вернулась домой и до 1943 года снова трудилась в колхозе, два сезона была завхозом. А затем, с мая сорок третьего до конца войны, работала в Затоне имени Куйбышева, на судоремонтном заводе. Здесь тоже было трудно. Судоподъёмный цех, куда меня направили, называли ещё «караванкой». Мы на волокушах вытаскивали на берег баржи, обкалывали лёд, а всё это очень тяжело. И опять домой ходила пешком, а это – двенадцать километров. Иногда, правда, ночевала у родственников.
 
Вот так досталась нам Победа…
 
Надежда Тужилкина,
председатель организации ветеранов Никольского поселения:
 – Я часто вспоминаю рассказы моей мамы, Ольги Ивановны Филюшиной, о годах войны. Первого апреля 1941 года она закончила курсы дошкольных работников при Куйбышевском роно. Сохранилось даже удостоверение, свидетельствующее об этом. Конечно, хотела работать по специальности, но не пришлось. Зато пришлось побывать на окопах и на фронте.
 Десятого ноября 1941 года она, как отмечено ещё в одном документе той поры – справке, находилась на работах военно-полевого строительства. Выполнение норм проставлено в этом документе в разрезе по месяцам – ноябрь, декабрь 1941 года и январь 1942. Находилась на окопах она практически до самого окончания работ, по 5 февраля.
 Рассказывала, что в ту зиму были сильные морозы, что они и мёрзли, и недоедали, и ей казалось, ничего нет тяжелее на свете, чем земляные работы. Одежды нормальной не было, всё старенькое, худенькое, просушиться как следует негде. Спали кто на печке, кто на кровати, да не вдоль, а поперёк. Мучили болезни, но держались как могли.
 Но это были ещё не все испытания, которые выпали на её долю. В августе 1942 года она была призвана в действующую армию. Мама была телефонисткой при штабе воинской части Украинского фронта. Она участвовала в боях на Курской дуге, за освобождение Белоруссии, Польши. А после войны работала на разных участках, на пенсию ушла с должности кассира сельсовета. С папой, тоже участником войны, они вырастили четверых детей.
 
Анастасия Федонина (г. Болгар):
 – Мне шёл семнадцатый год, когда в числе своих сверстниц и женщин старшего возраста я уехала рыть окопы за Тетюши, в направлении Ульяновска. И почти всю зиму пришлось выполнять эту непомерно тяжёлую работу. 
 Морозы доходили до сорока с лишним градусов, земля была промёрзшей. И мы тяжёлой кувалдой вбивали железные клинья в землю, чтобы окопы были глубиной не менее двух метров. Конечно, было и трудно, и холодно, и голодно. Даже не верится, что мы смогли выдержать это испытание!
 Домой отпускали сначала тех женщин, у которых остались маленькие дети. А потом очередь дошла и до меня. Вот радости-то было! Помню, что, оказавшись дома, долго отогревалась на печке. Но здоровье своё, конечно, подорвала, как и остальные участники этого строительства… Не дай Бог никому пройти через такое.  
 
Анна Кузнецова (г. Болгар):
 – Мне исполнилось только пятнадцать, когда началась война. На фронт сразу же забрали отца и четверых братьев – Андрея, Алексея, Михаила и Евгения. А осенью подошла и очередь матери – объявили мобилизацию на строительство обвода. У неё только что родился ребёнок (двенадцатый!), и оставить грудничка было нельзя. Отрабатывать за мать поехала я как одна из самых старших в семье. 
Нас с соседскими девчонками долго везли на обозах, а по прибытии в село Бурундуки Кайбицкого района расквартировали по два–три человека. С утра мы приступили к работе.
Рядом с нами на окопах трудились такие же, как мы, девчонки и несколько пожилых мужчин, которые делали особенно тяжёлую работу, что нам была не под силу. Долбить ломом окаменевшую землю было невыносимо тяжело, но взрывчатку тем не менее почти не использовали. 
 Больше всего страдали от холода: зима тогда легла очень рано, стояли лютые морозы. Немного спасались тем, что бегали в землянку и пили кипяток. Многие получили серьёзные обморожения, лёгочные болезни, нас съедали вши, местами свирепствовал брюшной тиф. Но, несмотря на это, дезертирства с окопов не было. Хотя, нужно сказать, уже тогда ходили разговоры о том, что обвод не нужен, враг сюда не дойдёт, и все наши усилия напрасны. 
 Домой отпустили нас только спустя два месяца, уже в январе. Отогрелись пару дней и снова -- на мороз, на лесоразработки. Отказаться было нельзя, ведь за это грозила тюрьма. 
 В годы войны нашей семье удалось выстоять просто чудом, с фронта вернулись и отец, и братья. Да, здоровье было потеряно, но мы остались живы, а это – главное… 

В середине октябре 1941 года, после начала немецкого наступления под Москвой, советское руководство в лице Государственного комитета обороны СССР (ГКО СССР) приняло решение о сооружении Волжского оборонительного рубежа, который должен был остановить немецкие войска на подступах к Уральскому промышленному району. Составной частью Волжского оборонительного рубежа стал Казанский обвод. 22 октября бюро Татарского обкома, на основе присланного аналогичного документа Куйбышевского обкома ВКП(б), издало постановление о немедленном начале работ по сооружению рубежа на всем его протяжении, обратив первоочередное внимание на возведение противотанковых препятствий. Первую очередь строительства надлежало завершить к 1 декабря 1941 г. Непосредственно организацией строительства должен был руководить председатель СНК ТАССР С.Х. Гафиатуллин. Для этого он был утвержден в должности заместителя начальника IV-го Управления оборонительных работ Народного комиссариата обороны СССР (ГУОБР НКО СССР). Во главе созданных 7-ми Военно-полевых строительств (ВПС) были назначены высшие руководители республики, в том числе заместители председателя СНК ТАССР Ф.М. Ковальский и З.В. Тинчурин, секретари Татарского обкома ВКП(б) А.Г. Барышников, Р.Г. Хамидуллин, И.М. Ильин, заместитель наркома внутренних дел ТАССР С.С. Киселев, председатель Комиссии партийного контроля ЦК ВКП(б) по ТАССР И.Е. Шмельков и др. Первых секретарей горкомов и райкомов партии обязали в трехдневный срок провести мобилизацию населения, причем особо указывалось, что каждый мобилизуемый должен быть одет и обут по-зимнему и должен иметь при себе «запасную смену белья, полотенце, рукавицы или варежки, постельные принадлежности, котелок или миску, ложку и кружку». Республиканским наркоматам предписывалось создать на местах строительства сеть предприятий торговли, общественного питания, медицинского обеспечения и культурного обслуживания. Прокурору ТАССР Д.Н. Исупову указывалось организовать уголовное преследование лиц, уклоняющихся от мобилизации или противодействующих ей. Всего по ТАССР предполагалось мобилизовать около 281,9 тыс. человек, в том числе из Казани и Зеленодольска – 92,5 тыс. и из 36 сельских районов – 189,3 тыс., а также 12660 лошадей, 162 трактора, 71 автомашину. Заместитель председателя СНК ТАССР Н.П. Шибдин осуществил размещение заказов на производство необходимых инструментов. Причем проект решения о заказах был разработан к 6 ноября, подписан Н.П. Шибдиным 12 ноября, а срок выполнения по разным предприятиям устанавливался 7–15 ноября! К тому же к выполнению заказа привлекались местные предприятия, зачастую не имевшие соответствующей базы для их реализации, как, например, жиркомбинат, фабрика «Спартак», льнокомбинат, фабрика кинопленки и т.д.