Своего отца  - Сулеймана Хайрутдиновича - Флюра Муллахметова помнит плохо.  Сейчас ей 77 лет, память выхватывает маленькие кусочки из детства. 1941 год. Эти стоит перед семьей, женой Миннисой и двумя дочерьми. В военной форме, высокий и стройный. Папу отправляют в марийский учебный лагерь Суслонгер.

Отец ушёл, потянулись тяжёлые дни разлуки. От него приходили весточки: в каждом письме Сулейман тосковал по своей семье, переживал, что не успел увидеть младшего  сыночка, родившегося сразу после его ухода. Плохих новостей в письмах не было, но любящее сердце Миннисы почувствовало неладное. С мешком сухарей и узелком с шерстяными носками, маленьким ребёнком на руках она отправилась навестить мужа. Сулеймана в комнате для свиданий она не узнала. Ее встретил болезненно худой, уставший, в потоптанных сапогах человек. Он был настолько измучен, что лицо приобрело мертвенный, восковый цвет.

«Мама вспоминала, что они толком ничего и не смогли сказать друг другу, - говорит Флюра Муллахметова. – Только купались в слезах». Ни Минниса, ни дети Сулеймана от него самого так и не узнали, каково солдатам жилось в «филиале ГУЛАГа», как позже назовут этот лагерь. Как делили одну порцию супа на шестерых, ходили зимой в ботинках из прессованной бумаги, как умывались снегом, как каждый день десятками хоронили не выдержавших издевательств товарищей.

Страшная правда о суслонгерском беззаконии открылась через много лет после войны. О том, что пришлось пережить ее отцу, Флюра апа узнала, только когда в газетах начали появляться материалы о «лагере смерти», воспоминания реальных людей и их родственников.

«Читала и всё время плакала, - говорит она. – Истории-то как раз от  солдат, которые побывали там в то же время, что и мой отец». Курсанты в лагере недоедали. Сухари, которые присылали родственники, руководство продавало местным жителям на базаре. Продавали и теплые вещи – полушубки, валенки, предназначенные для обмундирования учебных полков. Многие курсанты не выдерживали и вешались на обмотках. Для новобранцев не хватало мест ни в бараках, ни в землянках. Жить приходилось до осени в плащ-палатках.

Но самым страшным оказалось другое – каждый день из бараков и землянок выносили трупы умерших от голода солдат. Хлеб, которым их кормили, был сильно разбавлен водой. Разве таким наешься? У многих воровали ложки, и им в буквальном смысле было нечем хлебать суп. В таких условиях солдат еще гоняли на работу – рубить лес на дрова.

Собранный материал, воспоминания живых свидетелей той трагедии, а также материалы, опубликованные в районной газете и фотографии с мест бывшего лагеря будут изданы отдельной книгой под рабочим названием «Эхо войны. Суслонгер».