Вот как вспоминает Анатолий Степанович это событие. «… Как то на вечерней линейке командир взвода сообщил нам, что училище приглашено для участия в параде Победы на Красной площади и будут отобраны лучшие 400 человек, которые покажут отличную строевую подготовку. К моей радости я попал в число этих счастливчиков, после длительной строевой подготовки 1 мая 1945 года колонна нашего училища приняла участие в первомайском параде войск Московского гарнизона на Красной площади. Я в колонне был 19-м в шеренге. Наша колонна встала напротив мавзолея
В. И. Ленина. Расстояние до трибуны было близким. Очень четко были видны лица И. В. Сталина и членов правительства. С ликованием всё наше училище встретило известие о дне Победы. Мы ликовали. Конец войне. И были горды тем, что в этой Победе есть доля нашего ратного труда. Нам сообщили, что на Красной площади 24 июня 1945 года состоится парад Победы. На параде Победы наше училище будет представлять колонна из 400 человек. Снова началась строевая подготовка. Наша шеренга получила оценку «отлично» от строевой комиссии. За несколько дней до начала парада состоялась проверка готовности войск на Внуковском аэродроме. Там я впервые увидел Г. К. Жукова. Он был на белом коне, который «плясал» под ним. И вот, наступил долгожданный день – парад Победы. Колонна нашего училища на этот раз стояла относительно далеко от мавзолея В. И. Ленина. Как только на трибуне появился И. В. Сталин, на площади раздался сплошной гул. Грянуло продолжительное «Ура». Когда параду дали команду: «шагом марш», колонны всех фронтов двинулись к мавзолею. Было видно, как наши солдаты бросали к подножию мавзолея знамена поверженной Германии. И я, наравне со всеми, испытывал волнение, радость, ликование: вот она – Победа. Конец войне, мы победили. И в этой победе есть малая толика и моего участия.»
Из беседы с ним, из его воспоминаний узнаем о человеке необыкновенной солдатской судьбы, скромном и деятельном труженике, коммунисте, прошедшем большой боевой и трудовой путь.
Родился он в Казани, в 1923 году в многодетной рабочей семье, познавшей все тяготы полуголодной жизни тех лет. Учился в зареченской школе №57, был пионером, вступил в комсомол и по окончании десятилетки в 1941 году поступил в Казанский авиационный техникум на моторостроительный факультет. Но учиться не пришлось. В начале войны умер отец, Из восьми детей Анатолий был старшим и нужно было работать, и помогать матери растить четырех, оставшихся в живых. В январе1942 года поступил учеником токаря на вертолетный завод, выучился токарному делу, получил разряд и полгода точил детали для «небесных тихоходов». Тогда завод выпускал самолеты «У – 2». Вертолетным он стал позже, после войны… 8 августа 1942 года из Райвоенкомата на завод пришли путевки для службы в реактивной артиллерии. Легендарные «Катюши» называли ещё и минометными многоствольными установками, поскольку реактивные снаряды внешне напоминали мины. К месту будет напоминание о том, что с осени 1941 года минометным полкам при формировании присваивалось гвардейское звания, поэтому служба в этих частях была особо ответственной. Туда отбирались призывники очень тщательно. За укомплектование полков взялся комсомол.
13 мая 1942 года Бюро ЦК ВЛКСМ постановило призвать комсомольцев в реактивную артиллерию. В Постановлении говорилось, что мобилизации подлежат проверенные, политически грамотные, крепкие и рослые ребята, способные выполнить любое задание в борьбе с немецко – фашистскими захватчиками… Летом 1942 года в Москве был сформирован 85-й гвардейский комсомольский полк. Добровольцев было больше чем солдатских мест. 20 человек на одно место… Анатолий – комсомолец и спортсмен подходил по всем статьям, поэтому в числе призванных был отправлен в Москву для обучения на специальных курсах. Получив военную специальность разведчика – наблюдателя он стал солдатом 388 дивизиона 97 Гвардейского минометного полка «Катюш». На вопрос: занимался он чем – то ещё, кроме разведки наблюдения, он ответил: «Взвод разведки, в котором я был, делал всё по дивизиону, что требовала обстановка или то, что приказал командир взвода. Каждый солдат взвода мог быть и заряжающим. Все солдаты , без исключения, могли устанавливать в снаряды пиропатроны и взрыватели, готовить установку для стрельбы, и «самое главное» каждый должен был уметь копать аппарели – земляные укрепления, укрытия и площадки для «Катюш»… Если сосчитать количество подготовленных позиций, помножить ка кубометры вырытой и перелопаченной земли – будет гора, пригодная альпинистам для тренировок…»
8 сентября 1942 года полк отправился на фронт, где участвовал в боях в составе Воронежского, Степного, Донского и Второго Украинского фронтов. Первый бой, в котором участвовал Анатолий Трифонов был под Воронежем в морозную и снежную зиму. Что запомнилось в первом бою особенно? «Такое запоминается навсегда. Наш дивизион вышел на огневую позицию у реки Северный Донец, против города. Была задача: уничтожить скопление вражеской техники и войск, парализовать перегруппировку его сил… Когда «Катюши» стали бить по фашистским позициям ничего, кроме сплошного огня не было видно. Сотни вылетающих друг за другом снарядов из наших установок с шипеньем и свистом неслись на другой берег, а следом залпы других дивизионов полка образовали зарево величественное и страшное. Нас, не видевших нестоящего боя, панорама сражения ошеломляла. Но удивительно, страха не чувствовалось, будто смерть не ходила рядом. Каждый выполнял свои обязанности четко, только стиснутые зубы и молчание выдавали нервное напряжение… А опасность подстерегала на каждом шагу. Враг следил за позициями «Катюш» и их передвижением. Фашисты сулили своим солдатам большие награды за захват исправной установки и за их уничтожение. Об этом нам всегда напоминалось и взвод разведки был на чеку. Много однополчан погибло, обеспечивая безопасность и надежность позиций для «Катюш». Помню, весной 1943 года при наступлении на Валуйки ст. лейтенант, сменивший погибшего первого командира разведки, с двумя солдатами, связистом и радистом пошли в разведку. Лежал еще снег и разведчики ушли в маскхалатах. Я получил другое задание и в эту группу не попал. Как знать, может потому остался жив… Ведь из разведки тогда двое не вернулись. После ст. лейтенант рассказал: «… Шли шеренгой, друг за другом… Вдруг, на пути навстречу нам, показались двое в маскхалатах. Кто они: свои или враги? Если свои из другого дивизиона, почему перед выходом нас не оповестили? Продолжая сближаться метров до 15-ти (видимость была плохой, шла снежная пороша) заметил, что у одного из под халата виднеется рукоятка гранаты (у немцев гранаты были на длинных деревянных ручках…) Понял: немецкая разведка. Крикнул: ложись, стреляй! Но немцы опередили. Убили связиста и радиста, они замешкались из – за своего снаряжения. Ранили солдата, прострелили мне ногу… Немцев мы уничтожили. Из найденных у них примет выяснили, какие части охотились за нашими позициями. Это было очень важно…» Разведка приносила и активные сведения. «Под Кировоградом была обнаружена немецкая переправа через Днепр с большим скоплением войск и техники. По инструкции командир дивизиона не имел права вступать в бой самостоятельно, без координации и согласованием с командованием полка… Но пятачок переправы оставлять тоже было нельзя и вопреки наставлениям командир принял решение разгромить переправу. Многим он рисковал в случае неудачи. Он лично рассчитал и выверил прицельные данные… Залп был для немцев неожиданным и тем успешнее для нас. Мало кто уцелел из вражеского войска, не стало и переправы…
За инициативу и успех боя командир дивизиона был награжден орденом «Александра Невского». Каждый солдат дивизиона был рад награде и гордился командиром, чей приказ они выполнили четко и быстро, содействуя успеху боя.» В марте 1943 года части 2-го Украинского фронта перешли в наступление и и продвигались вперед на Харьков. 388 дивизиону «Катюш» , действовавшему самостоятельно от полка, было поручено поддержать танковую бригаду на пути к Полтаве. Этот период запомнился особыми событиями, «… Гитлеровские войска неожиданно остановили наступление наших войск и перешли в контрнаступление, препятствуя движению на Харьков. Наш дивизион остановился на кратковременный отдых в селе Тарановка. Мне, как разведчику дивизиона поручили сопровождать штабную машину с секретными документами дивизиона и полка. Через несколько часов дивизион двинулся. Надо же было случиться, в штабной машине отказал мотор и начальник штаба дивизиона приказал мне охранять документы и пообещал через час – два прислать другую машину. Сам уехал с дивизионом. Наступил уже вечер, а машина не приходила. Вдруг над селом появились немецкие самолеты и началась бомбежка. Вскоре послышался шум и грохот танков, Команды и крики немецких солдат. Ушедшие в разведку два шофера не вернулись и о их судьбе я ничего не знал. Я остался один с неподвижной машиной и документами в окружении немцев… Было жутко и нужно было срочно принимать решение, какое? Мысли возникли разные: драться с врагом до конца; уничтожить документы и сейф с секретными документами. Тут же мелькнула мысль, а если останусь жив, кто мне поверит, что я уничтожил документы… Будучи уверен, что мы рано или поздно выбьем немцев из села, решил запрятать документы и под покровом темноты выбраться из села. Два ящика и сейф с документами в три приема перетащил подальше от сарая, где прятался, завернул в плащ палатку, закопал в снег и замел следы. До сих пор не верится откуда взялись силы тащить ящики и сейф. В каждом было килограммов по сорок… Было страшно и одиноко, в голове одна мысль, как прорваться к своим и найти дивизион. В темноте выбрался из укрытия и перебежками, прячась и прислушиваясь благополучно достиг леса. Мне повезло. Сарай был на окраине села и и немцы не успели его проверить. Спасла и близость леса. Утром на дороге встретились два грузовика и санитарная машина. Они также разыскивали свою часть. Меня посадили и двинулись в путь. Неожиданно откуда – то вынырнули немецкие самолеты, Начался обстрел и бомбежка. Все выскочили из машин и разбежались по зарослям кустарника. Вскоре всё стихло, самолеты улетели. У горевших автомашин я увидел только одного уцелевшего солдата. Маскируясь мы дошли с ним до села Охочее под Харьковым, где я нашел свой дивизион.
Через несколько дней наши войска снова освободили село Тарановка. При встрече с командиром дивизиона я рассказал как запрятал документы и о всех своих мытарствах… Он выделил автомашину и вместе с начальником штаба отправились в Тарановку. В голове кружились самые мрачные мысли, казалось, что немцы видели как я прятал ящики в снег, или нашли их случайно… сотни жутких догадок. Приехали в село. Подъезжая к сараю, где стояла злосчастная штабная автомашина, еще издали было видно, что немцы всё разрушили и перерыли. От волнения подгибались ноги. Я взял палку и добежав примерно до места где спрятал ящики стал пробивать палкой снег нащупывая ящики… Бил нервный озноб пока палка не стукнула по твердому. Разгреб руками снег и увидел кусок плащ палатки. Не верилось. От легло лишь тогда когда всё было вытащено. Видимых нарушений на ящиках и сейфе не было. Вскрыли. Всё было в порядке. Документы доставили в штаб дивизиона и доложили командиру дивизиона…
За эту операцию меня наградили орденом «Красной Звезды». Орден был вручен мне в июне 1945 года перед строем офицеров – выпускников Московского военного училища, где я учился в то время». У каждого солдата в военной круговерти была своя судьба. Но, согласитесь, быть в самом пекле и за всю войну лишь однажды получить легкое ранение, когда смерть как тень ходила по пятам, - это особая солдатская судьба, выпавшая на долю Анатолия Трифонова.
«…В селе Тарановка, где я застрял со штабной машиной, после освобождения села, дивизион попал под бомбежку. В избе, где мы разместились, была русская печь. Разжигая огонь я шагнул за дровами, лежавшими сбоку печи. В этот момент разорвалась авиабомба. Всё заходило ходуном от близкого разрыва, посыпались стекла. Я почувствовал будто от груди до бедра что – то царапнуло. Понял, когда увидел располосованную будто ножом шинель и гимнастерку… Стоило мне высунуться из – за печи на один сантиметр, даже меньше и я был бы не жилец. Осколок вместе с шинелью разрезал бы и весь живот… Повезло, остался лишь обычный след от царапины. Никто из находившихся в избе людей, кроме меня, не пострадал. Царапину смазали. Ребята похлопали по спине ободряя: «До следующей бомбежки заживет»…Шутили ребята, а каждый думал «повезло», а ведь осколок мог и в меня… Царапина действительно зажила к очередной бомбежке. На пути к Кировограду немцы заметили передвижение дивизиона и в селе Михайловском, куда мы въехали, начали бомбить с самолетов. Трудно было оторваться от немецкой разведки. Самолеты – разведчики то и дело появлялись то тут, то там, угадывая наше направление... Солдаты в рассыпную кинулись прятаться. С одним парнем из боевого расчета побежал и я. Было видно, как из бомболюков высыпаются бомбы и казалось, что все они падают на твою голову. На нашем пути оказался толи старый погреб без творила, толи вырытая кем то яма, только солдат, бежавший впереди меня на несколько шагов буквально нырнул в эту яму… Я не успел за ним, меня придавила к земле какая - то сила. После, когда выбрался из завалившей меня земли увидел, что бомба попала точно в эту яму… Упади она рядом с ямой нас накрыло бы обоих. А если бы я бежал впереди? Долго не мог прийти в себя, подбежали ребята, помогли.» Везло Анатолию и в других переделках. В июле – августе переправляясь через Днепр с двумя солдатами из другой части, к общей радости нашли в кустах лодку. Но радость обернулась трагедией. Немцы обнаружили переправу наших войск и стали ее бомбить. Взрывной волной лодку перевернуло и оба солдата утонули. Они, видимо, не умели плавать, к тому же в сапогах и одежде… «… Пошел на дно и я, хотя хорошо плавал… помогли тренировки и страсть к плаванию ещё до службы в армии… когда достал дно я оттолкнулся что было сил и только поэтому выплыл на поверхность и остался жив…» Пришлось встретиться с взрывной волной еще раз, на этот раз на земле.
«… Спасаясь от бомбежки я вскочил в одну из бомбовых воронок, но,…она оказалась «занятой». Искать новое убежище было поздно и я остался лежать на плечах опередивших меня солдат… Когда открыл глаза увидел, что лежу в нескольких метрах от своего убежища. Взрывная волна от очередного разрыва авиабомбы сбросила меня с солдатских плеч и вынесла как пушинку из воронки… Ранений и контузии не было, отделался синяками и ссадинами, даже испугаться не успел, так всё произошло быстро… Особенно тяжело было на душе тогда, когда от недостатка опыта обращения с военной техникой гибли свои люди. Однажды, в соседнем дивизионе, при зарядке установки произошел самопуск снаряда. В пламени, вылетевшем из сопла снаряда заживо сгорел солдат. Могли погибнуть и другие заряжающие, но они закончив зарядку тут же отошли в сторону. Самопуск произошел оттого, что рукоятка пульта управления стрельбой сошла с обесточенного контакта и зафиксировалась на одном из снарядов, ставшего роковым для заряжающего… Не могу забыть и другого трагического случая. Перед залпом «Катюш» по инструкции полагалось заглушить мотор и закрыть лобовые стекла кабины автомашины стальным щитом. Опыт боевых действий показал, что это предписание являлось помехой, увеличивающей опасность поражения боевой позиции врагом. Вскоре оно было отменено…
«…Произошло это под Воронежем. После залпа «Катюш» фашисты обнаружили и разбомбили позиции дивизиона. Пока солдаты открывали стальные щиты и заводили моторы под разрывами погибло восемь установок и 60 солдат, полностью почти дивизион.» Много пришлось увидеть и пережить солдату на своем пути, но то, что увидел в селе Михайловском потрясло больше чем все бомбежки и артналеты врага.
«…Когда мы въехали в село, от которого остался единственный дом, да и тот без крыши, нас встретила старая женщина, , как выяснилось, единственная, оставшаяся в живых жительница села. На вопрос, что случилось в селе, почему всё выгорело и совсем нет людей? Тогда она рассказала, что фашисты загнали всех жителей села: мужчин, женщин и детей в церковь, и там всех расстреляли. А потом, трупы сложили штабелями, облили бензином и сожгли…» Комсомолец Трифонов участвовал в комиссии по расследованию злодеяний и в составлении акта о немецких зверствах в селе Михайловском.
Вспомнился случай на переправе, оставивший тяжелый осадок на душе... «… Южнее Кременчуга дивизион переправлялся по понтонному мосту через Днепр на пути к Кировограду. Немцы яростно бомбили переправу и контратаковали наши части. Началось отступление разных родов войск и на переправе возникла паника, образовался затор, гибли люди и техника. Всему виной оказался неизвестный солдат (в может быть и враг) мешавший движению. Тогда майор, похоже сапер, в упор застрелил паникера и наладил движение людей. В это время на переправе было не до техники и нашему дивизиону пришлось перебираться на запасную переправу. Переправившись мы несколькими залпами «Катюш» сорвали немецкое контрнаступление, , после чего, переправились обратно и продолжили путь к Кировограду. Тяжело говорить об этом случае, но тогда «суд на месте» был оправдан жизнью сотен людей».
На этом воспоминания о своем ратном пути Анатолий Степанович закончил, хотя сказанное лишь малая толика всего, что пережито… С начала службы в Красной Армии Анатолий Трифонов был рядовым, хотя его трижды направляли в военное училище для обучения по краткосрочной программе. В те годы солдат, имеющих среднее образование направляли на 6-ти месячные офицерские курсы. И каждый раз, по разным причинам в Училище он не попадал. Лишь в январе 1944 года, когда его полк стоял под Кировоградом он был направлен на учебу уже в двухгодичное военное училище, куда прибыл без происшествий.
Московское артиллерийское минометное Краснознаменное ордена «Красной Звезды» училище им. Красина (МАМКОКЗУ) он закончил в 1946 году в звании младшего лейтенанта. В училище был принят в партию, в составе училища в 1945 году участвовал в Первомайском параде и в Параде Победы…
Закончена учеба, получено направление в Германию для службы в должности комвзвода оккупационных войск. По пути в Потсдам, где предстояло получить назначение в 38-й Гвардейский минометный полк, побывал в Берлине, где своими глазами увидел финал войны… В апреле 1947 года при расформировании 3-й Ударной (оккупационной) армии был представлен к демобилизации. Но прежде пришлось поработать в арт. арсеналах и организовать работу по консервации вооружения. Физически тяжелая работа в арсенале оставила, однако, приятное воспоминание: кончилась война, на орудийные стволы надеваются чехлы, как в песне… Оружие чистилось, промывалось, густо смазывалось – на долго… и заводилось в «стойла». Среди солдат, работающих в арсенале многие были из деревни и сквозь смех часто слышалось: ну – у, родная, давай – ка копыта почистим, ишь сколько грязи набилось (это о колесах автомашины), или: эй, паря, хорошень смажь телегу то (это о всей автомашине), скрипу много и т. п. В радостно – шутливых возгласах ребят виделась деревня, конюшня, куда они заводят своих уставших после трудной работы лошадей, слышалась уверенность на скорую встречу с родными…
На вопрос, что запомнилось Гвардии младшему лейтенанту из двухлетнего пребывания в поверженной Германии? - " …Служба солдатская осталась прежняя: подъем, отбой, занятия, тренировки, чистка оружия и многое другое. Только не было бомбежек… А запомнился комичный случай: «…Каждый день в физкультурном зале, рано утром командир полка проводил с офицерами занятия по гимнастике . Я любил гимнастику еще в школе и из всех офицеров в этом деле преуспевал. Часто командир полка доверял проводить занятия мне. Летом 1946 года, когда в полку не было штатного физрука, командир полка назначал физруком меня до прибытия штатного. Я организовал из солдат полка футбольную и волейбольную команды, команду легкоатлетов. В это время наш полк дислоцировался в городе Беренбурге, а в городе Магдебурге в августе месяце состоялся физкультурный праздник оккупационных войск в честь героев, водрузивших знамя Победы на Рейхстаге. После вручения орденов Ленина и золотых медалей разведчикам – сержантам М. А. Егорову и М. В. Кантария начался торжественный парад физкультурников. От нашего полка была выставлена легкоатлетическая группа. Из моей группы один физкультурник должен бежать 10 тысяч метров. И тут случилось непредвиденное – он заболел и бежать отказался. Чтобы не опозориться перед полком, эту миссию я взял на себя без предварительной подготовки, другого выхода не было, невыход спортсмена засчитывался как поражение. Бежало нас 10 – 12 человек. Я бежал вторым и старался не отставать от бегущего первым. Не добежав заданную дистанцию, около двух километров, почувствовал боль в левой ноге. Темп бега у меня немного спал, но я превозмогая не отставал и пробежал дистанцию третьим. Это был хороший результат бега, и я получил приз. Мне вручили флакон одеколона, который очень пригодился. Когда после финиша я осмотрел ногу, оказалось, что между пальцев засел и впился в кожу камешек от беговой дорожки… Камешек вынул, ранку промыл одеколоном, который только что получил за третье место». Закончилась армейская жизнь. В апреле1947 года А. С. Трифонов вернулся в родной город. Поскольку гражданской специальности не имел т. к. токарное дело забыл и пришлось бы снова начинать с учеников, он решил зайти в Авиатехникум. К счастью документы нашлись и его зачислили на третий курс дневного отделения моторостроительного факультета… Закончена учеба, диплом защитил на «отлично», как и надлежало гвардейцу, и 6 марта 1950 года пришел на завод, на работу. В 1954 году А. С. Трифонов поступил на вечерне отделение КАИ, закончил теперь факультет приборостроения – тот, который был нужен по его работе. Диплом снова защитил «по – гвардейски» на «отлично» в июле 1959 года. …Необыкновенная судьба осталась за человеком и в мирной, трудовой жизни. Закончить на «отлично» техникум в трудное послевоенное время и институт без отрыва от работы, приобрести новую квалификацию и в короткое время вырасти до заместителя начальника крупнейшего подразделения завода – это не легко и не просто… Вслед за боевыми наградами пришли трудовые. За тридцать лет работы с марта 1950 года по март 1980 года он заслужил 23 благодарности, четыре Почетные грамоты, трижды заносился на «Доску Почета», дважды в «Книгу Почета» завода… В конце беседы остановились на последнем вопросе о его участии в общественной жизни коллектива ОТК и завода и оказалось, что с первых дней прихода на завод до настоящего времени он активный общественник и пропагандист Боевой, трудовой и общественный путь коммуниста пример трудолюбия, личной ответственности и глубокого понимания своего места в жизни!
( Записал В. С. Кирилюк, 1982 год, ветеран труда)
Награды А.С.Трифонова: ордена: «Красной Звезды», « Отечественной войны II степени» , медали «За победу над Германией в Великой отечественной войне 1941 – 1845 г. г.» и др.
Работал на «Казанском электротехническом заводе» 1950 – 1985 г. г., ОТК
Из книги "Солдаты Победы" Воспоиинания заводчан-участников Великой Отечественной войны. АО "Казанский электротехнический завод" К. 2020
